«Гром грянул – мужик перекрестился»

(борьба с эпидемией в Троицкой волости Тарусского уезда в 1919 - 1920 гг.)

1919 год был очень сложным периодом в нашей истории. Шла гражданская война, разруха, голод.

А тут еще эпидемия. Из сообщения от 14 января 1919 года: «В уезде свирепствует сыпной тиф. Больницы переполнены, кормить нечем, освещения нет – вообще больницы находятся в ужасном положении.  Продовольственные органы не идут навстречу и больницы находятся без хлеба, мяса, крупы, керосина и т.п. Если не будут приняты меры по снабжению больниц продуктами, то лечение производить бесполезно … оставление больных по квартирам за отсутствием продуктов в больнице способствуют распространению эпидемии. В настоящее время уже зарегистрировано сыпным тифом 72 человека».

7 февраля 1919 г. Троицкий волисполком направил в школу с. Остров уведомление: «Вследствие появившейся эпидемии оспы и тифа, предлагаю временно, до разъяснения в уезде, прекратить занятия с учениками в школе».

14 февраля родительское собрание с. Льгово принимает решение: «В случае появления заразной болезни дети того дома, в котором находиться больной, должны прекратить посещение школы».

  
23 февраля 1919 г. Волисполком сообщает в отдел гражданских похорон Уисполкома, что случаев смерти в районе волости за январь было 12 человек. Все ли они связаны с эпидемией, сказать не могу, но в тот же день -  23 февраля, Волисполком просит в срочном порядке выслать «оспенного доктора», что прямо указывает на начало эпидемии. Для медиков наступили тяжелые времена. В уезде на 80 тысяч человек «было 5 врачей, 12 фельдшеров, 6 акушеров, 18 сиделок».  По селам распространяют специально выпущенные листовки, где в доступной форме описываются признаки сыпного тифа, способах его передачи и необходимых профилактических мерах.

Председатели сельских советов получили предписание немедленно информировать о случаях заболевания в селах и сообщить населению, что «вызов фельдшера или врача из Высокиничской больницы (к которой была прикреплена волость) на дом осуществляется бесплатно, а если те будут требовать вознаграждения - сообщать в Волисполком».

 
12 марта в Троицкий медпункт поступило предписание: «Вследствие разразившейся и всё более усиливающейся эпидемии оспы в с. Остров … сделать прививки ученикам Островской школы т.к. таковые лишены возможности заниматься».  Сохранилось несколько заявок доктора Добротворской Людмилы Ивановны прислать подводу для поездок к больным. Например, 7 апреля в с. Остров, чуть позже в д. Гамильтон и с. Льгово по поводу эпидемии.  28 апреля 19 г.  заведующий уездным медико-санитарным отделом Головкин докладывал Уисполкому: «В уезде сильно свирепствует тиф. С декабря 1918 г. по настоящее время /за 5 месяцев - автор/ нами зарегистрировано больных 1503 человека … Начала развиваться оспа. Зарегистрировано 84 человека. Из них выздоровели 1375 человек, умерло 65 человек и находится на излечении 147 человек. Участились случаи заболевания медицинских работников и в особенности сиделок заразных бараков. Из сиделок умерло несколько человек.  Врачи Добротворская и Успенская больны… Главным тормозам широкого использования бань (как средства профилактики – автор) является отсутствие мыла. Денег нет… медработникам и фармацевтам платить нечем».

Решение стандартное – просить губернские власти дать денег, медикаменты и мыла. Но помощь приходила не всегда. Из отчета за 1920 г: «Довольно ограниченная норма питания больных, частое отсутствие молочных продуктов и жиров не давало возможности выдерживать больных до полного выздоровления … (чтобы) не морить их голодом приходилось выписывать домой… лечение больных производилось весьма ограниченным арсеналом средств, иногда без существенно необходимых химических препаратов, что значительно повышало процент смертности».

В конце весны 1919 года вспышка заболевания охватила с. Гостешево. В архиве имеется интересный документ - протокол заседания Волисполкома об освобождении священника с. Гостешево Дмитрия Петровича Преображенского из тылового ополчения г. Калуги. «Принимая во внимание, что из-за отсутствия в приходе священника при Гостешевском храме, где свирепствует тифозная и другая эпидемия, на что имеется удостоверение врача, погребение тел тифозных умерших задерживается, что способствует распространению эпидемии, - решением Волисполкома, - признано необходимым присутствие Преображенского в селе. В виду этого Волисполком просит цензовую комиссию при Губвоенкоме освободить (священника) из тылового ополчения для местных общественных нужд». Был ли священник с. Гостешево отпущен - не известно, а вот священника с. Тростьё Тарусского уезда Алексея Протопопова на время эпидемии из армии отпустили. В связи с постановлением СНК  по обязательному оспопрививанию в апреле 1919 г. по сёлам идёт сбор сведений о количестве домов и жителей.

Отдельно составляли списки малышей до 1 года.  О прохождении самой вакцинации я встретил косвенные упоминание, относящиеся к 1921 г., когда в марте прививали от оспы «детей и желающих перед Пасхой в четверг Новосёлки, пятницу Потесниково, субботу Ершово», 15 мая желающих жителей Новосёлок и Троицкого, а в июне фельдшер просит подводу «для привития оспы в с. Остров, Судаково и Гостешево детей и всех желающих». 

В отчёте от 25 января 1921 г сказано: «Массового оспопрививания не производилось за недостатком вакцины», а та, что была, - низкого качества, и «не дала желаемых результатов».

Одной из причин распространения эпидемии было антисанитария. В деревнях и селах вылить отходы жизнедеятельности на улицу перед домом - дело обычное. Редкое домовладение имело баню, мыло тогда было большой редкостью. Значительная часть населения имела вшей, которые и были основным источником распространения сыпного тифа.

Колодцы не все исправны. Из них сами воду пили, и тут же скотину поили. «Пока гром не грянет - мужик не перекрестится», - поговорка точно отражала положение дел.

Наглядный пример видим в д. Павловка. Граждан этой деревни на сходе 15 января 1919 г. обсуждали вопрос «по поводу занесения на скотину, и особенно лошадей, болезни чесотки». Тогда решили водопой у общего колодца не делать. Каждый должен поить скотину во дворе. За нарушение - штраф от 3 до 5 рублей. На просьбу прислать ветеринарного врача в деревню последовал лаконичный ответ: «лекарств для лечения чесотки в участке совершенно нет, по сему ветеринарный врач не может к Вам прибыть». Власти неоднократно требовали навести санитарный порядок, «следить за соблюдением чистоты, как в селении, так и в его близости. Особенно следить, чтобы павшие лошади немедленно зарывались», - из распоряжения Волисполкома в апреле 1919 г.

С целью борьбы с эпидемией 8 декабря 1919 года Тарусский Уисполком принимает решение о национализации в селениях уезда бань и приспособлении их для пользования всех граждан.

Председатели сельских обществ получили предписание: «сообщить о количестве бань, их принадлежности, возможности топить, чтобы все жители могли мыться два раза в месяц… отказ хозяев бань допустить жителей мыться -  повлечет наказание». Судя по ответам, картина по волости удручающая: «Бани нет, никаких средств для бани нет», - сообщали из д. Кислино (192 жителя), а председатель Воронинского совета (269 жителя) писал: «Одна баня у Тихомировых, требует ремонта пола. Печь совсем обрушена. Печник за работу требует хлеба, но его у нас нет».

На 8 селений волости, где жило 2029 человек, было 11 бань – одна на 185 жителей. Сомневаться в точности сведений не приходиться. Баня не шинель - не спрячешь. Вот и получается, что практически всё население волости мылось в корыте у печи дома. Не было желания строить и общественные бани. Жители д. Судаково и д. Павловка на сходе постройку общественной бани решили не производить. Думаю, что причина этого не только в очередном сборе денег, а в психологии: баня будет общественная.

Читая документы, представляешь ужасающую картину того периода: лекарств нет, бань нет, мыла нет, голодное, вшивое население. Волостная власть ставят задачу мыть население хотя бы 2 раза в месяц. Уездная власть просит помощи в губернии, а те, в свою очередь, в декабре 1919 г. сообщают: «Запасы медикаментов, хирургических инструментов и предметов ухода за больными … крайне ограничены. Получение их в настоящее время частью весьма затруднительно, а отчасти и совершенно невозможно». Можно ли в таких условиях справиться с эпидемией? Ответ очевиден.

Эпидемия продолжалась и в начале 1920 года, несмотря на административные мероприятия властей. К их числу можно отнести создание по всей губернии санитарных комиссий. В Троицкой волости санитарная комиссия была создана только после неоднократных предписаний из Уезда. От каждого населенного пункта на сходе жителей выбирали представителей в эту комиссию – всего 61 человек. Согласно инструкции, санитарные комиссии должны были «заниматься устройством в каждом селении бань, организации их топки, следить за санитарным состоянием. Вести разъяснительную работу, чтобы население мылось раз в 1-2 недели, грязное бельё как здоровых, так и больных смачивалось щёлочью, не разбрасывалось, как попало.

Для организации бань разрешалось приспосабливать пустующие дома. В селениях должны привести в порядок колодцы. Не допускать черпать воду своим ведром. Оборудовать место для водопоя скота. Организовать население на уборку навоза и мусора с улиц. Не позволять населению полоскать бельё, мочить пеньку и коноплю в пределах села, только ниже по течению.

Убедить население пить только кипячёную воду. В каждом селении оборудовать избу для холерных на 2-6 коек. В них иметь ведра, чайные чашки, бутылки для кипятка, самовар».

Информацию об открытии изб для больных по сёлам я не встретил, а по с. Троицкое есть косвенное упоминание. В январе 1920 года Таруса направляет в Губчека по борьбе с эпидемией тифа заявку на бельё для открывающихся больниц и бараков, где упоминается «барак в с. Троицкое на 20 коек».

Не всё, что требовали власти, население исполняло. Так, в феврале 1920 года уездная комиссия признала плохим состояние бань в Троицкой волости, и напоминает о запрете ставить спектакли и проводить другие массовые увеселительные мероприятия. Были запрещены народные гуляния в деревнях, в том числе, и в частных домах, до особого распоряжения. По трудовой повинности привлекали население к уборке помещений, улиц, дворов. Каждое домовладение обязано было очистить клозеты и выгребные ямы.

«Милиции проследить за точностью выполнения (из приказа от 22 августа 1921г.). Не исполняющих распоряжение штрафовать на месте до 35000 рублей. Взысканные суммы будут внесены в фонд страдающего населения Поволжья». Сумма не маленькая, за 5000 рублей можно было купить большой стол.

Точных данных количества умерших в период эпидемии по волости я не встретил. Дело в том, что председатели сельских обществ на клочках бумаги, чаще всего без указания причины, сообщали о смерти людей в Волисполком. Могу привести несколько примеров: Абашина Анна Петровна, Ирина Моисеевна Аксёнова, Настасья Васильевна Тихонова. Болели целыми семьями. Например, Чулюкин Сергей Григорьевич, 28 лет, родом из д. Судаково, должен был уйти в армию по партийной мобилизации, и уже будучи больным, пишет заявление в партийную организацию 11 июня 1919 г: «…Мать мая заболела испанкой и находиться в больнице. Жена, как и я сам, заболели тифом. Жена дома, меня же отправили в больницу. Теперь мои малолетние дети сидят без куска хлеба и всякого надзора за ними. Дом совершенно изолирован. Никто не идёт даже выгнать или загнать скотину, боясь заразы. Даже не знаю, цела ли она вообще. Льщу себя надеждою, что вы не откажите в удовлетворении моей слёзной просьбе, и предупредите голодную смерть моих детей».  Про семью не знаю, а сам Чулюкин Сергей 18 июня скончался в Высокиничской больнице.

Вот такой, на основе архивных данных, представляется картина жизни в период эпидемий в Троицкой волости в 1919-1920 годах.       

Михаил ВЕЩЕВ.  

Иллюстрация к материалу - плакат начала 20 века.